Теперь я гей

Наступило долгожданное лето, и мы отправились все вместе в небольшое сексуальное путешествие. Пришлось прихватить с собой и брательника Серенького, которому исполнилось всего-то и ничего, только-то 17 годочков. Брательника звали Мишкой, и был он по-настоящему Мишкой, парнем крепкого телосложения, с весьма крепкими мышцами и великолепной попкой, у него были умненькие глазки и очень интересное личико. Парнишка казался весьма весьма интересным пареньком, но, к своему несчастью, или наоборот радости, он был к тому же и любопытен. С первых же дней нашего знакомства Мишка полюбил ошиваться все время рядом со мной, стало уже даже как-то неприлично, но там, где я, можно было всегда отыскать и его. Иногда, такая преданность парня меня забавляла, а иной раз просто выводила из себя, иной раз мне элементарно его хотелось отшлепать, чтобы не путался у меня под ногами. Из-за такого чрезмерного любопытства, мы вынуждены были сократить наши сексуальные развлечения, наши встречи стали на период нашего отдыха реже, чем мы себе могли предположить, такое положение дел раздражало не только меня, но и Серенького и Натаху, поэтому иной раз мы смотрели на Мишаню с нескрываемой ненавистью, особенно вечерами, когда его не представлялось никакой возможности уложить спать.

В один из таких вечеров, когда нам просто до безумия хотелось остаться втроем, без лишних глаз, Мишка развеселился особенно бурно и шумно, но самое главное, он нам всем заявил, что сегодня не намерен вообще спать, так как спать в такую ночь - это просто безумие, можно там чего-то пропустить или чего-то там не увидеть.
- Ну все, ты меня достал, - сказал я и принялся вытаскивать ремень из своих брюк. Первым в нашей компании опомнился Серенький:
- Мих, ты чего? Никак и впрямь собираешься его отодрать? - немного удивился он.
- А что? Твоего брательника уже нельзя и выдрать? Так получается? - свирепел я дальше-больше, меня бесил этот пацан, и в то же время он мне очень нравился, должен сказать, что мои сексуальные предпочтения после нашего совместного проживания втроем сильно поменялись. И я не без интереса стал посматривать на попки симпатичных парней, которые не только работали в нашей фирме, но и вообще мне попадались на моем пути. Серенький был озадачен, он понимал, что я прав: брат совсем зарвался, как ни крути, но с другой стороны, Мишка все же его брат, при том младший, а младшего, в понимании Сереги, нужно было скорее защищать, чем пороть. Моя Наташка тоже не испытывала огромного кайфа оттого, что намеревался сотворить, а потому и она встала на защиту парня, я остался в гордом меньшенстве. Это почувствовал враз Мишка, который, чувствуя такую дружную поддержку, враз осмелел и смотрел на меня с вызовом.
- Делайте, что хотите, но только я не буду больше участвовать ни в чем, - во мне говорили уязвленное самолюбие и задетая гордость. Я просто вышел вон из номера и отправился ходить, с видом обиженного Дон-Кихота, по коридору нашего этажа. Я надеялся, что они, Серега и моя Натаха, выскочат ко мне и начнут меня умолять вернуться, просить меня больше не дуться и не злиться. Я вообщем-то вел себя, как большой ребенок, от которого отобрали красивую игрушку. Но мне так хотелось почувствовать свою нужность и значимость.
Тем временем в коридор сначала высунулась коротко стриженная голова Михи, а потом и сам Миха, который с видом побитой собаки, сопя и шмыгая носом, демонстрируя всячески раскаяние и повиновение, стал приближаться ко мне. Мне же нравился этот парнишка, и особенно, пусть меня простят мои читатели, его попка. Она напоминала мне этакий экзотический фрукт, который одним своим видом обещает усталому путнику и утоление жажды и удовлетворение его страсти. Мишка подошел ко мне и, потупив взор, просопел:
- Дядя Миша, ну простите меня, пожалуйста, мы же с вами тезки, а? - Мишаня смотрел на меня вполне дружелюбно и искренне раскаивался, не то что эти, даже не вышли, выслали посла, паразиты. Но мне все же так хотелось, чтобы меня поупрашивали, а я бы при этом поломался немного. Что я гордо отвернулся и молчал, самого же меня уже разбирал смех, и я практически не сердился на пацана, чем он виноват, что мы такие странные. Мишаня же принял весь мой "концерт" за чистую монету, а потому совершенно искренне переживал, несмотря на свои 17 лет, он был доверчивым парнем. Он стоял подле меня, мялся и не знал, как ему поступить, тем более, что он исренне считал себя виноватым.
- Ну я не знаю, что и сделать, чтобы вы меня простили и не сердились. Ну хотите, - он немного замялся, не зная, как сказать, - Так выпорите меня, раз вам станет легче.
Я посмотрел на него, и волна таких прекрасных и светлых чувств нахлынула на меня, что я чуть не прослезился.

Узнайте больше о гей порно 0-0 геях 0-0 гей видео

Итак, Мишаня решился, он, сопя и шмыгая носом, а также переминаясь с ноги на ногу, как застаявшийся конь, решился предложитьт мне свою попку в полное мое распоряжение, лишь бы я более не сердился на него, мне стало от этого так приятно, что и высказать-то трудно. Мое самолюбие было так польщено, что и передать нельзя. Такой классный пацан, каковым и был Мишаня, просил меня о прощении, у меня, как у Крыловской вороны, в зобу дыхание сперло, и я готов был каркать, и еще как каркать!
От наплывших и нахлынувших на меня чувств, я приблизился к Мишане, обнял его и, не отдавая себе отчета и сам, в том, что творю, его нежно поцеловал. Мишаня растерялся, он никак не ожидал прилива таких бурных проявлений моих чувств и эмоций по отношению к нему, а потму приоткрыл свой симпатичный и очень сексуальный ротик, и мой разбойник язык беспрепятственно пробрался к нему туда. Я замер, но остановиться уже не смог, какое-то время мы молча стояли, прижавшись один к другому, благо был уже поздний час, и в коридоре никого не было, какое счастье! Но вот Мишаня отодвинулся от меня, посмотрел на меня, и немного заикаясь спросил:
- Дядя Миша, а ты педик? - он густо покраснел. Я же погладил его по его стриженной голове, улыбнулся и просто сказал:
- Ну, во-первых, не педик, а гей, а, во-вторых, я не гей, а би. И потом, что ты знаешь обо всем этом? Ты сам-то хоть раз пробывал того этого, - я замялся, пытаясь подобрать нужное определение тому, что мы творили с его брательником - Сереньким, он был в тот момент самым желанным для меня парнем (имею ввиду его брата). Мишутка растерялся, заметно было, что в нем сражаются сразу несколько чувств, он и хотел все познать и притом сразу и немедленно, и ему было срашно, вдруг что не так, тогда что-то будет. Мы немного постояли, потом Мишутка увлек меня за собой, поближе к холлу, там мы сели на широченный диван и молча уставились друг на друга. Должен сказать, что его ширинка просто разрывалась от того, что его член стоял, и супер, как прекрасно стоял. Парнишка какое-то время помалкивал, соображая о чем-то про себя, он только что столько узнал всего для себя нового - такое не сразу переваришь.
- Вообще-то я знаю про это все, - неуверенно выдавил он из себя, - мы с парнями про это много раз говорили, но сам я не пробывал ни разу, - я же решил, что мне терять все равно нечего, а потому продолжил искушать молодого парня с его гиперсексуальностью дадьше. Я решительно к нему придвинулся и положил свою руку прямо ему на ширинку, которая и так топорщилась, словно паруса Бригантины, от его такого мощного стояка. Мишаня откинулся на спинку дивана, пошире расставил свои ноги, и его голова в приступах совершенно безвольного оргазма и, не подчинясь ему совсем, заметалась из стороны в сторону, сопровождаемая тихим постаныванием и попытками приподнять попку и подставить член под мои самые развратные ласки, мне так захотелось этого паренька - жуть просто! Я тискал его крепкий член рукой, а сам придвинул свое лицо так близко, что мог рассматривать его точки на носу, и тут-то я стал пробывать его влажные, нежные губы на вкус, сначала осторожно и едва их касаясь, я просто их, как бы лизал, а потом, не встретив никакого сопротивления со стороны паренька, просто обхватил его губки своими губами и втянул их к себе в рот, Мишаня хоть и ни очень умело,но достойно мне ответил на мою ласку, он просунул свой влажный, шершавый язычок ко мне в рот и принялся так яростно его исследовать, как только был способен сделать это его молодой организм, мне стало и самолму улетно, и я почувствовал, что я теку, смазка в огромных количествах стала истекать из моего главного орудия, красота. Парни не осуждайте меня, но мне так было хорошо. Какое-то время мы с ним просто целовались, потом он высвободился из моих объятий, опять помотрел на меня и почти прошептал:
- Ты, то есть вы, ну это, короче, вы с моим брательником, - у него немного застревали слова в горле, - ну, короче, того, вобщем, трахаетесь, - наконец-то выдавил он из себя, я же его гладил по ширинки и молчал. Как сказать про это, у меня для него не было слов, по сути он еще пацан, такому не все можно и объяснить-то. Мишаня прижался ко мне и с такой страстью пялился на меня, что, если бы взгляд человека мог обладать хоть какой-то энергией, то мое тело уже давно бы полыхало в лучах его глаз.
- Понимаешь ли, начал я неуверенно, продолжая тискать его довольно крупный член в штанах.
- Вот только не надо со мной, как с маленьким, - перебил меня Мишаня, он дернулся, пытаясь встать, я придержал его за писун.
- Ну тогда и ты изволь вести себя, как взрослый, - удержал я его за письку на диване. - Давай сначала меня выслушаешь, лана?
- Как же я тебя, - он решительно перешел на "ты", давая тем самым мне понять, что все границы условности между нами стерты, что мы теперь с ним наравных, - Смогу выслушать, если ты меня побаиваешься, - он прищурился и посмотрел на меня в упор. Обстановка стала принимать совсем неясное положение, становилось менее всего ясно, кто тут хозяин положения, и кто тут владеет ситуацией. надобыло что-то делать, принимать хоть какое-то решение, и я решился, терять - так терять все