Первый секс с голубым парнем

Меня всегда прикалывали рассказы типа: познакомился. пригласил в гости, приехал, он оказался сущий принц, мы трахнулись, и я уехал, больше мы с ним не втречались. Посмеивался я и прикалывался так. пока мне на почту не пришло странное письмо:
- Ты можешь, конечно, и не обратить внимание на мое письмо, но ты должен знать, что я очень нуждаюсь в тебе, просто очень. Я не хочу и не буду описывать, какой я красавец, скорее я урод, но если тебя не пугает моя откровенность, то я очень бы хотел с тобой встретиться, и далее шел адрес этого парня.
Я перечитал несколько раз письмо и решил, что это просто прикол моих друзей, щелкнул мышкой, и пропало письмо в сетях инета, адрес никак не хотел выскочить у меня из головы, не шел - и все, хоть ты тресни.
Прошло три или четыре дня, и на мой ящик опять пишло письмо от этого же автора, оно было пугающе коротким:
- Я тебе не понравился, и это правильно, но ты даже не удостоился ответить, и это меня задело, почему ты ничего не написал? Почему?
Тут уж я не выдержал и отстукал довольно длинное послание, смысл которого сводился к следующему, я высказался в том смысле, что я выт этими дешевыми приколами, что мне все осточертело, и что не хотел бы автор данного послания пойти на хорошо всем известные три буквы. Ответ пришел удивительно быстро:
- Извини, но это не прикол и не разводилово, это скорее крик моей больной души, и если тебе не трудно, то хотя бы ответь мне, расскажи о себе, мне интересно все, ну а если ты еще и пришлешь свое фото, то сделаешь меня просто счастливым человеком.
Как не покажется странным, но мне почему-то ужасно захотелось понравиться этому парню, и я долго и противно выбирал фото, и каждое фото отвергалось мной, как слишком вычурное и искусственное, наконец я решил послать фото себя самого еще школьником, тем теперь уже далеким парнем, который когда-то практически в другой жизни еще не умел врать и притворяться, у которого все: и плохое и хорошее отражалось на его лице, со страхом и замиранием сердца я ждал ответа. Ответа не было всего сутки, а мне показалось, что целую вечность:
- Ты весьма и весьма симпатичный, я хотел бы все же увидеть тебя у себя, мне очень хочется с тобой поговорить, наконец просто посидеть, и далее его адрес, который я и так знал наизусть.
Потрясло меня то. что в письме как-то буднично и просто было написано, что я симпотный пацан - и все, а где дифирамбы мне, любимому, где похвалы и вознесения моих достоинств, ничего этого в письме не было, и как будто автор специально заводил меня, во всяком случае он этого добился. Короче, я не выдержал и двинул к нему на квартиру, без предупреждения, без сообщения на почту, а в письме об этом меня и не просили, потому я и помчался. Ну вот обычный дом, таких тыщи, парадняк, почти что мой, лестница, такая же оплеваная - ничего выдающего, сверхестественного, все буднично и противно, просто до дури, меня колотило и трясло, едва переведя дух, я позвонил в дверь - тишина, прислушался - тихо, я уже робко, вся моя решительность враз улетучилась, хотел позвонить опять, как лязгнул замок, и дверь распахнулась, на пороге стоял совсем молодой парень, он внимательно посмотрел на меня6
- Вам кого?
Боже! Да он прекрасен, как сам бог Апполон, - подумал я и решительно сказал:
- Мне Ивана.
- Это мой брат, - улыбнулся парень, - Он счас придет.
У меня снова все внутри оборвалось, нет, не этот принц - автор писем ко мне, а другой, слабая надежда на то, что он все окажется не таким уродом, как он себя расписывал, ведь его брат просто красавец, грела мне душу. Окончательно эту надежду разрушил его брат:
- У нас с ним разные отцы.
До меня с трудом доходило: отцы - разные, значит и разная внешность, ход моих мыслей прервал стук парадной, вот это и был он - мой кумир и мой принц, я зажмурил глаза и стал ждать его, принца.

Узнайте больше о гей порно 0-0 геях 0-0 гей видео

Шаги приближались, становились ближе, слышней, и вот я уже слышу шумное дыхание человека, который только что проделал трудный путь - открываю глаза, ну нет, я не буду писать, как чуть не слетел с лестницы, зачем и так понятно, я не буду писать, как меня поразила молния разочарования, кажется на Сицилии есть такое понятие: влюбиться - испытать удар молнии, меня поразил другой удар молнии, мне стало не то, что страшно, собственно пугаться не стоит, некрасивые люди тоже встречаются и часто, но меня поразило другое, как такие четры лица могли сосуществовать в таком человеке, я оторопело стоял перед дверью, он как-то нехорошо улыбнулся, посмотрел на меня, а потом произнес:
- Ну, что встал, как истукан, проходи, раз уж пришел, - и он пропустил, а точнее меня втолкнул внутрь квартиры, здесь в сумраке помещения черты его лица немного сгладились, и стало не так сильно его некрасивость бросаться в глаза, он казался одним из многих, таким же обычным парнем, коих миллионы, в принципе мы все дети своего времени, и не стоит нам обижаться и гоняться за призраками наших желаний. И все же какое-то время меня колотило, мне было как-то не по себе:
- Считаешь себя красавцем? - усмехнулся парень, - Уверен, что таких, как ты больше нет, - он посмотрел на меня насмешливо и иронично, я молчал, что я ему мог ответить, сказать, что он прав, сто тысяч раз прав, и что я, действительно, считаю себя принцем, и я хочу, нет, почему хочу, я просто требую, именно требую, чтобы ко мне относились как к принцу, но я молчал, я был поражен молнией, и потому молчал:
- Впрочем, ты можешь уйти, если хочешь, - и опять, эта его насмешка, ну почему он надо мной насмехается, он же прописной урод, а я, кто в таком случае я? Мысли путались у меня в голове, и первое мое желание было встать и уйти, я уже ругал себя последними словами, зачем я сюда пришел? Что я собственно хотел здесь увидеть? Но бес противоречия, который сидит в каждом из нас не позволил мне умчаться из его квартиры, улететь на крыльях неприязни и отвращения, я мотнул головой и решил остаться, боже, я не узнаю себя сам, может мне все это снится, и я сейчас проснусь - и ничего, ровным счетом ничего этого не будет, но сон не слетал с меня, а явь не становилась иной. Все та же квартира, все те же предметы, и все же как будто не та квартира, и предметы не те, что изменилось, господи, что стало иным, мне было не понять.
Обжигающий, горячий чай, с удивительным ароматом стоял передо мной, чашки как-то волшебно и призрачно курились легким дымком, напротив сидел все тот же парень, да нет, не тот, было в нем уже что-то любопытное и интересное для меня, я его не просто слушал, а внимательно слушал, и ловил себя на том, что мне уже совсем не противно с ним общаться, что меня уже интересует и захватывает его неторопливый рассказ, который, словно исподволь, изнутри, рвет мне душу, вынимает сердце, я слушаю исповедь урода, и мне самому хочется исповедоваться, господи, я с тоской вдруг понимаю, что меня никто и никогда не слушал так, как мог слушать Он, с замиранием сердца я сопереживаю его истории, его жизни, а рассказ неторопливой рекой топит меня в своих мутных водах повествования и заставляет не просто слушать. а плакать, сопереживая моему герою. мне хорошо, его рассказ будит во мне человека, может быть он, этот парень, подобно древнему Диогену также ходит по улицам города днем и при помощи обычного фонаря, высвечивая нас в толпе, пытается найти просто человека, как бы то ни было, но мне с ним покойно и хорошо. Может и правы предки, когда говорят, что понять чела - это в первую очередь простить.
Позже, когда мы с ним в кровати, когда у нас прекрасный секс, и когда я отдаюсь с негой блаженства моему кумиру, моему принцу, когда он шепчет мне такие простые и приятные слова, и я плыву и таю от нахлынувшей вдруг любви не только к нему, но и ко всему человечеству, позже, только что выйдя из меня и прижимая меня к себе, он слышит те, заветные слова, которые я никогда и никому не говорил до того, до него:
- Я люблю тебя сказочно и нежно.
- Ну я же урод? - с насмешкой и с искринками в глазах говорит он.
- Нет, ты не урод, ты просто чудовище, но я очень, просто очень надеюсь на то, что ты долго, очень долго будешь со мной, мое любимое Чудовище, мой самый лучший сказочный принц.
Встречаемся мы и сейчас, и каждый раз, когда я начинаю вспоминать эту историю, мне становится до самых костей страшно, страшно от того, что я тогда мог уйти, просто встать и уйти, и ничего бы этого не было, НИЧЕГО.